Впрочем, он тоже хороший актер.

Это стало неотъемлемой частью погони и охоты. Хок изображал из себя все то, что его жертва хотела в нем видеть, до тех пор пока надобность в этом не отпадала.

Энджел шла рядом с Дерри, стараясь не касаться его, хотя ей страстно хотелось убедиться, что он говорит ей правду.

Сначала движения Дерри были очень скованными, затем он стал передвигаться уверенней.

— Ты не часто пользовался костылями?

Дерри молча покачал головой, боясь открыть рот. Он знал, что боль, которая сейчас накатывала волнами от лодыжки вверх, изменит тембр его голоса и Энджел сразу догадается, насколько сильно пострадала его нога.

— Где болеутоляющие таблетки?

Дерри глубоко вздохнул:

— Ты же не пила их три года назад.

— Неправда, сначала пила: слишком много и слишком часто. У тебя другой случай, Дерри, да и ты сам другой. Выпей одну таблетку, пожалуйста. Я буду рядом, и если боишься, что у тебя перепутаются мысли и ты забудешь, какой нынче год, я сообщу тебе.

Энджел взглянула на Дерри своими огромными встревоженными глазами. Он было запротестовал, но затем обмяк на костылях, не в силах ей перечить.

— Откуда ты знаешь, чего я боюсь?

— Вспомни, что я сама пережила это.

Энджел привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Дерри улыбнулся и закрыл глаза.

— Хорошо, что ты вернулась домой, — тихо сказал он. — Таблетки в шкафу на кухне.

— Тебе нужна помощь в ванной? — спросила Энджел, направляясь на кухню.

— Если застряну, обязательно позову тебя, — криво усмехаясь, ответил Дерри. — Почти как в старые добрые времена, верно?

Энджел рассмеялась и покачала головой:

— Да уж, веселые воспоминания.

Улыбаясь, Дерри поковылял в сторону ванной.

— Осторожней, в коридоре плитка неплотно держится, — крикнула ему вслед Энджел.